По запросу населения. После катастрофы от прежнего мира осталось немного: редкие работающие линии электропередачи, пустые посёлки, ржавые автобусы на обочинах и несколько мест, где люди ещё пытались жить по старым правилам. Лагерь №71 стоял слишком далеко от крупных городов, поэтому пережил первые удары почти без повреждений. Когда дороги исчезли с карт, сюда начали приходить выжившие. Кто-то искал крышу, кто-то воду, кто-то надеялся найти детей, которых эвакуировали в первые дни.

Сначала лагерь действительно стал убежищем. Столовую превратили в общий склад, медпункт — в операционную, спортзал — в ночлежку. Вожатские домики заняли патрули, а на старой площади установили радиомачту. Но через несколько месяцев появилась первая странность. Каждую ночь ровно в 02:17 приёмник начинал ловить детский голос. Он не просил помощи. Он спокойно перечислял фамилии людей, находившихся в лагере, а затем говорил одну и ту же фразу: «Нулевая смена готова к построению».

Нулевая смена

Проблема была в том, что никакой нулевой смены никогда не существовало. В сохранившихся журналах отсчёт начинался с первой. Даже самые старые сотрудники не помнили такого названия. Сначала решили, что кто-то разыгрывает жителей. Радио отключили от антенны. Голос продолжил говорить. Вытащили аккумулятор. Приёмник включился сам.

На четвёртую ночь голос назвал человека, погибшего за три дня до этого. На пятую — девочку, которая ещё не пришла в лагерь. Утром патруль действительно нашёл её на дороге в четырёх километрах от ворот. Она была обезвожена, почти не могла говорить и понятия не имела, куда пришла. Но когда её спросили, слышала ли она что-нибудь ночью, девочка ответила только одну фразу: «Нас уже позвали на построение».

Корпус, которого нет на карте

Через неделю дозорные заметили между деревьями крышу неизвестного здания. За северной оградой раньше был только овраг и лес. На довоенных картах, старых фотографиях и схемах эвакуации никаких строений там не отмечалось. Но теперь примерно в двухстах метрах от забора стоял двухэтажный корпус с длинной верандой.

Днём к нему отправили троих разведчиков. Они вернулись через двадцать минут и уверяли, что не нашли ничего, кроме оврага. Ночью здание снова было видно. В нескольких окнах горел тёплый свет. На веранде кто-то развешивал белые простыни. Через бинокль удалось рассмотреть детей в старой лагерной форме. Они двигались медленно и совершенно одинаково, словно повторяли заранее записанные движения.

Самое неприятное произошло, когда один из наблюдателей узнал среди них самого себя. Только ребёнком. Он долго смотрел в бинокль, потом молча ушёл со стены и на следующий день исчез. На его кровати нашли форму образца тридцатилетней давности и записку из четырёх слов: «Я опоздал на смену».

Правила, которые никто не писал

После этого среди жителей появились негласные правила. Их не печатали и не вывешивали на стенах. Новичкам просто объясняли всё вечером, обязательно до захода солнца.

  • После 02:00 нельзя отвечать на зов по имени, даже если голос принадлежит знакомому человеку.
  • Если за северной оградой загорелись окна, нельзя считать их вслух.
  • Нельзя заходить в старую душевую после отбоя, даже если оттуда слышен голос ребёнка.
  • Если радио сообщает одну фамилию дважды, этот человек не должен оставаться один.
  • Если на площади появляется дополнительный флагшток, построение отменяется при любых обстоятельствах.

Последнее правило считалось самым нелепым, пока однажды утром на площади действительно не оказалось два флагштока. Никто не видел, как появился второй. Он был ржавым, вкопанным глубоко в землю и выглядел намного старше самого лагеря. На вершине висел выцветший белый флаг с единственной цифрой — 0.

Построение в 02:17

Той ночью радио впервые изменило сообщение. Вместо списка фамилий прозвучала старая лагерная мелодия, которую никто из жителей раньше не слышал. Затем детский голос произнёс: «Отряды, приготовиться. Вожатые уже здесь».

На площади начали появляться фигуры. Не приходить из темноты, не выходить из корпусов — именно появляться. Сначала одна, потом вторая, затем десятки. Дети стояли ровными рядами лицом к сцене. Их одежда относилась к разным эпохам: старая форма, спортивные куртки, современные футболки. Некоторые выглядели обгоревшими, другие мокрыми, третьи были покрыты серой пылью.

На сцену вышла женщина в форме вожатой. Её лицо невозможно было запомнить. Она раскрыла журнал и начала перекличку. Когда называли имя погибшего, из строя отвечали: «Здесь». Когда называли имя пропавшего — тоже «Здесь». Потом прозвучала фамилия человека, наблюдавшего за площадью из окна штаба. Он не ответил. Вожатая подняла голову точно в сторону его окна и спокойно сказала: «Неявка отмечена».

Что нашли под сценой

После той ночи жители решили разобрать старую сцену. Под деревянным настилом обнаружили металлический люк, которого не существовало ни на одном строительном плане. За ним уходила вниз лестница. Под землёй находилась бетонная комната с сотнями металлических ящиков.

На каждом были имя, год и номер смены. Некоторые даты относились ко времени задолго до строительства лагеря. Другие ещё не наступили. В одном ящике нашли фотографию площади после катастрофы. На снимке стояли нынешние жители, хотя сама фотография выглядела старой и покрытой плесенью. На обороте кто-то написал: «Семьдесят первая смена закончилась. Нулевая начинается после последнего живого».

В дальнем углу комнаты стоял ещё один радиоприёмник. Он был соединён проводами со стеной, но провода уходили прямо в бетон. На шкале вместо частот были числа от 1 до 71 и отдельная отметка «0». Стрелка стояла именно на ней.

Самая страшная версия

Некоторые считают, что место вообще не пережило катастрофу. Возможно, оно погибло вместе со всеми ещё в первые дни, а нынешний лагерь является чем-то вроде петли, продолжающей собирать людей, связанных с ним. Другие думают, что глубоко под территорией расположен неизвестный довоенный объект, способный сохранять человеческие воспоминания и воспроизводить их снова.

Но существует версия хуже. Согласно ей, нулевая смена состоит вовсе не из мёртвых. Это люди из будущего, которые однажды останутся последними на Земле. Лагерь каким-то образом слышит их раньше, чем они появились здесь, и постепенно готовит для них место. Тогда ночные дети — не призраки прошлого, а воспоминания о будущем, которое ещё не случилось.

Самое страшное здесь не встретить погибшего. Самое страшное — однажды услышать по радио собственный голос, который умоляет тебя никогда не приезжать.

Передача, которую пытались уничтожить

Через несколько месяцев после первой переклички приёмник поймал новый сигнал. На этот раз говорил взрослый мужчина. Он тяжело дышал и несколько раз повторил координаты лагеря. Затем сообщил, что находится внутри корпуса за северной оградой.

По его словам, внутри нет комнат в обычном смысле. Каждая дверь ведёт в отдельную версию одного и того же места. За первой ещё идёт обычная летняя смена. За второй проходит эвакуация. За третьей корпуса давно сгнили. За четвёртой лес исчез, а на площади лежит белый песок. Есть и дверь, за которой лагерь выглядит новым, но людей там нет совсем.

Передача длилась сорок три секунды. Последние слова разобрали не сразу из-за сильных помех. Когда запись очистили, стало понятно, почему старшие жители приказали её уничтожить. Мужчина сказал: «Если вы меня слышите, не открывайте ворота утром. Мы уже стоим с другой стороны».

Семьдесят один человек у ворот

На рассвете у главных ворот действительно кто-то стоял. Семьдесят один человек выстроился вдоль дороги и молча смотрел внутрь. Среди них жители узнали родственников, друзей и тех, кто давно считался погибшим. Но страшнее было другое: в первом ряду находились точные копии людей, которые в этот момент прятались внутри лагеря.

Копии не пытались войти. Они просто ждали. Когда солнце поднялось выше деревьев, все одновременно улыбнулись. Потом один из них сделал шаг вперёд и сказал голосом начальника лагеря: «Открывайте. Мы сменим вас».

Ворота в тот день не открыли. К полудню дорога снова опустела. Но на внешней стороне ворот обнаружили семьдесят одну свежую царапину. На следующий день их стало семьдесят две.

То, чего никто пока не понимает

С тех пор главные ворота после рассвета открывают только после проверки. Сначала дежурный считает людей снаружи. Если их семьдесят или меньше, выходит патруль. Если семьдесят один — никто не выходит до следующего утра. Почему существует именно это правило, новичкам не объясняют.

Старое радио продолжает работать. Иногда оно молчит неделями. Иногда перечисляет имена. Иногда включает музыку. Однажды ночью отметка «0» на шкале погасла, а рядом появилась цифра 72, которой раньше не существовало.

В ту же ночь за северной оградой появился второй корпус. В его окне горел один свет. На стекле стояла маленькая фигура и держала лист бумаги. Через бинокль удалось разобрать написанные на нём слова: «Вы нашли не убежище. Вы нашли предыдущую попытку».

И с этого момента возник самый неприятный вопрос. Возможно, №71 никогда не был номером лагеря. Возможно, это количество циклов, которые уже закончились неудачей. А значит, где-то существует лагерь №72. И если однажды его жители услышат по радио знакомые голоса, именно мы можем оказаться теми, кто будет звать их на нулевую смену.